ilya_simanovsky | Помню-помню-помню я...

Вспомнилось по ассоциации с одним из персонажей, читаемого сейчас Диккенса

Моего учителя по дисциплине «труд» в школе звали вообще-то Алексей Александрович, но мы его упорно называли «Сан Саныч» на что он, кажется, не очень обижался. Это была (и, надеюсь, есть) яркая личность и, хотя я до сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю его яростные матерные тирады, мы все чувствовали к нему некую непреходящую симпатию. Завоевал он её достаточно надежным способом – от него мы узнавали не только, чем отличается кернер от метчика, но и массу скабрезных анекдотов, ругательств и разных интересных каламбуров. Например, нас совершенно покорила его фраза, задумчиво произнесенная, кажется, без особого повода: «Да знаю я вас… Идете по улице, а мимо я прохожу. А вы про себя «Вот пошёл Сан Саныч – старый мудозвон!» Ну как было не проникнуться после этого к этому человеку пятиклассникам мужеского полу?

Кроме подобных метких замечаний, отличался Сан Саныч богатством историй про несчастные случаи, происходившие на его глазах с незавидным постоянством. Эти истории, которые можно охарактеризовать ЖЖ-шным словечком «ужоснах», происходили с учениками С.С. на уроках труда и заканчивались разнообразными увечьями, а иногда имели и летальный исход. Если бы мы были постарше, возможно нам пришла в голову мысль, что, видимо, имеется некая корреляция между личностью С.С. и истребительным шлейфом несчастий, преследовавших его подмастерьев. Но тогда, мы старались извлекать практическую мораль из этих леденящих кровь и душу повествований, чем как нельзя лучше подтверждали эффективность таких оригинальных лекций по технике безопасности.
Работая с каждым новым инструментом, мы узнавали, как на глазах С.С. в ... году некий ученик N нанес им себе (или окружающим) травмы, зачастую несовместные с жизнью.

При перекусывании проволоки щипцами, нерадивые питомцы С.С. обыкновенно вышибали себе глаза, потому что не надевали специальных очков.

Неправильный замах киянкой приводил к раздроблению коленной чашечки и последующему существованию на костылях.

Один из учеников С.С., сидя на школьном подоконнике, свалился вниз и сломал шею. Об этом мы узнали от него (от Сан Саныча, конечно) после попытки посидеть на школьных подоконниках.
Другой неосторожный юноша работал со сверлильным станком без специального головного убора, после чего был засосан за волосы в коварный механизм и лишился скальпа, как справедливо отметил С.С., «без помощи индейцев».

Что намотало на вал токарного станка вместе с концом незаправленной рубашки одного из наиболее невезучих питомцев С.С. и какими печальными последствиями это обернулось, я даже не буду пересказывать.

Но, надо отметить, что особенной виртуозностью и поворотом сюжета отличались два рассказа.
В первом из них, любимый ученик С.С. сбежал со школьного выпускного, т.к. после определенной рюмки ему внезапно захотелось поработать на токарном станке (о, эта фраза! Я, наверное, пронесу её с собой через всю жизнь). В общем, этот несчастный любитель токарного дела сделал основную ошибку (не – не ту, что пьяным к станку нельзя) – он не надел рабочего халата и зацепился какой-то пышной оборкой своего костюма за вращающуюся часть механизма. Тут, Сан Саныч, видимо перепутал выпускной и бал-маскарад (какие еще нафиг оборки?!), но не суть… О чем это я… А, ну да. Работать на токарном станке горе-мастеру больше никогда не пришлось, ибо ему оторвало руку по самое плечо.

А во второй истории разворачивались просто шекспировские страсти.
Два мальчика были влюблены в одну девочку и один из них, воспользовавшись покровом ночи, забрался в школу, взломал кабинет труда, выточил на (опять же – о, орудие зла!) токарном станке ПИСТОЛЕТ и на следующий день застрелил своего соперника. Что стало с этим Левшой, почему не посадили Сан Саныча, и какую мораль должно было извлечь из этой поучительной былины, я уже не упомню…