ilya_simanovsky | По лесам, по болотам

ОСТРОНОСИК

Наутро, как только рассвело, Скороход и Копуша собрались в путь. Прежде чем тронуться, они расспросили тетю о животных, чьи крики им довелось слышать ночью.

— Мы пройдем через заросли тростника и там увидим этих чудовищ, которые совсем не так страшны, — сказала она.

Любезный Остроносик появился как раз вовремя и предложил свои услуги. Он был большим знатоком по части болот.

Копуша снова подставила свою спину ежу.

Все поплыли напрямик к тростнику.

— Смотрите, как бы не напал на меня мышатник, — заявил Остроносик. — Это мой самый большой враг. Непрерывно подстерегает меня.

— Вон он! — воскликнула Желтушка. — Кружит над нами!

Скороход и Копуша увидели ту самую серо-бурую птицу, которая вчера так напугала водяную крысу. Она описывала большие и правильные круги над болотом.

— Если я вас внезапно покину, то не сердитесь на меня, — предупредил Остроносик,

Но мышатник куда-то отлетел, и он успокоился.

— Не легка ваша жизнь, — заметил Скороход, обращаясь к водяной черепахе, которая плыла бок о бок со своей племянницей,

— Да, надо быть постоянно начеку, — согласилась та. — Но вы еще ничего не видели. Вот подождите, войдем в тростниковые заросли...

Вдруг водяная крыса закричала:

— Берегитесь! Под нами рыщет щука!

Все увидели большую хищную рыбу, скрывшуюся затем в глубине Ее заостренная морда была вооружена страшными зубами, от которых не было спасенья ни рыбе, ни птице.

— Она хитрая! — вскричал Остроносик. — Угроза не миновала. Эта гадина рыскает неподалеку и подстерегает нас. Плывите за мной! — и водяная крыса стремительно поплыла вперед.

— Скорее туда, где мельче!— кричала она.

— Вы-то не очень уж беспокойтесь, — проговорила тетя. — Остроносику стоит опасаться рыбы, а нам нет. Однажды она поймала меня и попыталась проглотить. Но я укрылась под своим панцирем, и она чуть было не задохнулась. Убедившись, что ей не удастся полакомиться мной, она отпустила меня. Но у Остроносика нет панциря, и если щука поймает его, то растерзает в тот же миг, — заключила тетя.

Они опять увидели, как метнулась под водой рыба. Она направлялась к какой-то черной точке, которая медленно передвигалась вблизи тростниковой заросли. Это была дикая утка, прогуливавшаяся со своими утятами.

Остроносик тотчас же угадал намерения щуки.

— Смотрите, она подкрадывается к утке! — воскликнула крыса.

— Бедная! Крикни ей, чтоб спасалась, предупреди ее! У меня такой слабый голос, что она не услышит меня! — вскричала Копуша.

— И я тоже сильным голосом не отличаюсь, — промолвила тетя.

Все ожидали, что водяная крыса предупредит утку, но она молчала.

— Отчего ты не кричишь? — спросил встревоженный Скороход. — Еще есть время, чтобы спасти несчастную птицу.

— Она не поверит мне, — холодно ответил Остроносик. — Пусть бережется сама. Не люблю я их... Они не очень-то обо мне беспокоятся, даже желают моей смерти.

Все замолчали, пораженные жестокостью крысы.

Скороход попробовал сам предупредить птицу, издав похожие на похрюкивание звуки. Но было уже поздно. Щуке удалось подплыть под свою жертву, и все видели, как утка забила крыльями и исчезла под водой.

— Конец, — промолвила крыса.

— Как можно быть таким бессердечным! — упрекнула черепаха.

— Не могу быть другим в этом болоте, — ответил Остроносик. — Тут всякий сам спасает свою шкуру. Никто никому не помогает. А могло бы быть иначе, если бы мирные птицы сдружились между собой. Тогда бы хищная щука, ястребы и соколы не истребляли каждый день столько птиц. Нужно быть жестоким, чтобы можно было жить в таком обществе.

Все умолкли, пораженные таким бессердечным и грубым ответом Остроносика, который им стал неприятен. Желтушка, заметившая это, тихонько шепнула Копуше на ухо, что он им очень необходим для благополучной переправы через болото и что поэтому с ним надо быть полюбезней.

Когда они приблизились к тростнику, Остроносик велел плыть как можно тише.

— Опасность подвергнуться нападению сейчас меньше, но зато птицы, которые прячутся здесь, не любят, когда их беспокоят, и, завидев нас, поднимут такой вой, что не удивительно, если вокруг нас соберутся все мышатники, — сказал он.

КТО ПРЯТАЛСЯ В ТРОСТНИКЕ

Еще не доплыв до тростника, наши приятели заметили, что над водой зеленели широкие сочные листья растений, которые покрывали большую часть болота. Они росли так плотно друг к другу, что образовали настоящий покров над водой. Кое-где на нем виднелись белые нежные цветы.

— Это водяные лилии, — объяснил Остроносик, когда еж спросил, что это такое. — Этот зеленый ковер служит защитой зеленоногим водяным курочкам. Сейчас мы увидим какую-нибудь из них.

И действительно, наши путешественники заметили, как одна небольшая длинноногая птица быстро заковыляла по листьям водяных лилий. Она легко и без опаски передвигалась по ним, словно бежала по лугу. Ее лоснящееся зеленое оперение сливалось с покровом, образованным водяными растениями, корни которых были под водой. Голову водяной курочки украшал небольшой оранжевый гребешок, как у петушка.

Копуша окликнула птицу, но та в испуге побежала в тростник, прыгая с листа на лист.

— Она побаивается меня, — сказал Остроносик. — К тому же она нелюдима и необщительна. Ее сестра Каменушка смелее. Но обе они, по-моему, дурочки.

Чем ближе они подплывали к тростнику, тем яснее видели, что время от времени заросли шевелятся. Меж стеблей мелькала порой какая-нибудь черная головка и слышались разные голоса.

— Караульщики нас заметили, — неожиданно проговорил Остроносик, задрав кверху голову и сердито посмотрев на двух птиц, пролетавших над ними — Ух, предатели! — выругался он.

Две неизвестные птицы летели как-то уж очень потешно. Они перевертывались в воздухе, заваливаясь то на один, то на другой бок, и издавали тревожные крики, словно вопрошали наших приятелей:

— Кто вы? Кто вы?

Крылья у них были широкие и черные, а животы белые-белые. На головах— тонкие, красиво приглаженные назад хохолки.

— Не беспокойтесь, милые, — обратилась Желтушка к птицам. Но те продолжали издавать свои тревожные вопли.

— Бесполезно успокаивать их, — сказал Остроносик. — Это болотные ищейки, они могут привлечь своими криками мышатника.

Но ничего, я им отплачу за это, дайте только напасть на их вкусные яйца.

— Что это за птицы? — спросил Скороход. Его очень изумил полет птиц.

— Это чибисы, — ответил Остроносик. — Я называю их черными предателями. Почуяв опасность, они тут же предупреждают всех обитателей болота. Птицы и другие мирные жители любят их, но мне они ненавистны... А вот еще один дармоед прилетел, — добавил он.

Над путешественниками закружила хищная птица. У нее была белая грудь и широкие крылья с черными полосами.

— Мой приятель, пегий лунь, —презрительно проговорила крыса и в тот же миг юркнула в тростник.

Лунь опустился совсем низко и чуть было не схватил Скорохода.

Спасаясь, еж спрыгнул с черепахи в воду и с перепугу потом еле смог снова взобраться на спину Копуши. Но только он залез туда, как лунь опять спихнул его в воду. Хищная птица весело вскрикивала, словно забавляясь ежом, который в свою очередь злобно урчал.

Чтобы избавиться от наглого луня, все поспешили в заросли тростника. Тут плыть им стало очень трудно. Стебли тростника мешали свободно передвигаться. Испуганная лунем, водяная крыса покинула их, и они не знали дожидаться ли ее или продолжать путь самим. Чем глубже заплывали они в эту чащу, тем все больше возрастала их неуверенность.

Оказалось, что тетя не знает дороги к берегу. Необходимо было дождаться возвращения Остроносика. Все трое решили подыскать сухое место и отдохнуть. Сунувшись туда-сюда, они очутились среди всевозможнейших птиц, чьи тихие голоса неслись со всех сторон. Из-за стеблей за ними следило множество любопытных и враждебных взоров.

— Крря-кряя! — всполошилась одна дикая утка.

— Уть-уть, ути-ути! — раздался голос селезня.

Оба они предупреждали своих маленьких утят об опасности.

Вслед за этим послышался голос другой матери. Старые утки стали все чаще появляться на их дороге. Только теперь трое приятелей увидели, как много птиц скрывается здесь.

Были тут и большие утки, похожие на домашних, с зелеными головками и белыми ободками на шее, были и маленькие, с всевозможными украшениями и красно-бурыми головками. Встречались, наконец, и такие, хвосты у которых были длинные и заостренные, как ножи.

Копуша приветствовала их, дружески кивая головой, а тетя, которая была с ними знакома, обращалась к ним по имени. Однако утки держались недружелюбно, даже враждебно.

— Их пугает Скороход, — сказала водяная черепаха. — Они очень недоверчивы и осторожны, потому что много натерпелись от своих врагов.

— Эй, белокурая, иди сюда! Давно ведь не виделись! — крикнула она одной утке со светло-желтыми ободками вокруг глаз. — Иди, я открою тебе место на дне нашего болота, где больше всего улиток.

— Не верю я тебе, — отвечала утка. — Что это за зверь с тобой?

Она спрашивала про ежа.

— Приятель, — ответила тетя.

— Врешь! Ты хочешь нас провести. Не могу тебе верить, все твои приятели такие, как водяная крыса.

— Верно, — вмешались другие утки. — Но мы поможем ему утонуть.

— А ну, друзья! — воскликнула одна из них, и все дикие утки разом устремились к трем приятелям и стали сильно бить по воде своими крыльями.

В это время обе черепахи выплыли из зарослей тростника на открытое место. Желтушка угадала намерение уток и крикнула своей племяннице, на спине у которой сидел Скороход, чтобы она возвратилась в тростник, однако было уж поздно.

Вода вскипела под дружными ударами утиных крыльев. Волны и брызги обдали ежа. Он вдруг очутился среди настоящего бурного моря. Копуша, хотя и хорошо плавала, все-таки могла перевернуться и сбросить своего друга в воду.

Сердитое кряканье стало еще громче. Со всех сторон прибывали новые дикие утки. Дело было не шуточное. Черепахам не угрожала опасность, однако ежу не мудрено было утонуть.

В эту минуту показался Остроносик.

Появление водяной крысы вмиг заставило уток разбежаться.

Чтобы отдохнуть и перевести дух после сильного волнения и усталости, все четверо поплыли к небольшому бугру из прутьев и грязи, который виднелся вблизи тростника. Они были возмущены утками, встретившими их так плохо.

НОВЫЕ И НЕПРИЯТНЫЕ ЗНАКОМСТВА

Расположившись на этом бугре, они установили, что он был внутри пустым. По бокам его, близко друг от друга, были проделаны небольшие круглые отверстия, заткнутые соломой и листьями тростника. На верху этой странной постройки была плотно прилегающая крышка, которая служила дверью.

Черепахи приложили немало усилий, чтобы вскарабкаться на бугор по его покатым склонам, тогда как Остроносику и Скороходу это не стоило почти никакого труда. Там они отряхнулись от воды и стали сушиться под лучами сильного полуденного солнца.

— Эта лачуга сделана людьми для наших приятелей диких уток, — сказал, усмехаясь, Остроносик. — Отсюда охотники стреляют их зимой, чаще всего по ночам.

Он стал на задние лапки, зализал свою гладкую, взъерошившуюся от воды шерсть, очистился от грязи и продолжал:

— Охотники забираются внутрь и оттуда подстерегают их, высматривая вот в эти небольшие оконца. Для приманки они привязывают снаружи их названых сестер — прирученных уток, которые, кстати, большие тупицы и, не понимая, что делают, подзывают к себе своих родственниц, и те становятся жертвой их подлости. Охотники бьют их из ружей.

— И они не могут понять, что их проводят и продолжают верить таким подлецам? — спросил еж.

— У всех у них короткая память, — отрезала крыса. — Мне нет никакого смысла оберегать их, но я не раз пытался открыть им глаза на их собственную глупость. Однако я не внушаю им никакого доверия. Они в обиде на меня за то, что я ем их яйца.

— Велики ли жертвы, которые они несут?— спросил Скороход.

Они гибнут сотнями, чтоб не сказать, тысячами. Глупый народ.

— Они не глупы, — попробовала заступиться за них тетя, — но люди очень хитры. С людьми никто не может сравняться по уму. Но как они страдают, бедные, как страдают! — закачала она головой. — Когда их начинают стрелять, к болоту слетаются целые стаи птиц. Они нападают и на здоровых, и на раненых. Куда ни взглянешь — всюду пух от съеденных уток.

Несмотря на то, что утки так плохо обошлись с ними, Скороход пожалел их и простил им. Много горя видят они, и можно было понять их недоверчивость.

Отдохнув и погревшись на солнышке, наши путники приготовились к новым испытаниям и встречам. Берег болота был уже не так далеко, но Остроносик предупредил их, что, пока они достигнут твердой земли, им придется встретить немало трудностей.

— Кроме того, именно теперь не следует забывать об опасности, — сказал он. — До сих пор мы пробирались по мелкому участку болота, а сейчас

пройдем через более глубокие места. Там повстречаем опасное племя. Вот почему нужно глядеть в оба.

СКВЕРНОЕ ПЛЕМЯ

Действительно, вступив во вторую тростниковую рощу, они повстречали птиц, очень похожих на уток. Эти птицы ловили рыбу. Они ныряли в воду друг за другом и плыли под ней, загребая крыльями так быстро, что Копуша и Скороход изумились их ловкости.

Приблизившись, они заметили, что птицы были двух видов. Одни — черные и безобразные, с зелеными глазами и большими, слегка загнутыми книзу, клювами. Другие, похожие на них, были так же безобразны, но поменьше.

— Это бакланы, лучшие в мире рыболовы, — объяснил Остроносик. — Они хитры и смелы. А вон и другие их товарищи. Смотрите, как они облепили вон ту иву.

Невдалеке, там, где виднелась низкая и кривая ива, сидело с десяток бакланов. Их зобы, набитые рыбой, были сильно вздуты.

— Эй, Остроносик, — окликнул кто-то крысу. — Куда это ты ведешь своих спутников?

— Не бойся, Кудлатик, — обратилась водяная крыса к внезапно вынырнувшей из воды птице, чья черно-зеленая голова напоминала своим длинным, торчащим на затылке, пухом голову непричесанного мальчика. — Не съедим твою рыбу.

— Дело не в рыбе, — ответил Кудлатик. — Тут наши гнезда, ты же любишь яйца. Смотри, мы не прощаем.

— А это еще кто? — спросил Скороход. — На голове-то — словно колючки!

— Поганка, — объяснила тетя.

— Этот не страшен, — сказал Остроносик. — Я боюсь только цапель. Забыл вас предупредить: берегите глаза. У них дурные повадки.

— Где они, эти цапли? — поинтересовалась Копуша.

Остроносик не ответил. Внимание его привлекла другая голова, высунувшаяся из воды. Два пучка черных перьев, торчащие в стороны, и вздутые щеки делали ее похожей на змеиную голову. Изо рта ее вырвался громкий, подобный поросячьему визгу, крик. Длинный красный клюв и, в особенности, красные глаза придавали этой птице что-то зловещее и мрачное.

Все молча смотрели на нее. Они были поражены, и их удивление возросло еще больше, когда птица показала над водой часть своей спины. На ней покоились двое ее детенышей. Остальные плыли рядом, окружив мать.

Присутствие Скорохода обеспокоило птицу. Она закричала еще громче и пронзительней.

Водяная крыса встревожилась.

— Это самка, жена старого нырка Рогача, — испуганно проговорила она. — Они не одни. Просто отбились от своей колонии, которая тут неподалеку. Нужно обойти их.

— Какая колония? — спросил Скороход.

— Для лучшей защиты от врагов нырки устраивают свои гнезда близко одно от другого. Они гнездятся массами. Скверное племя.

В это время поросячий визг стал раздаваться в разных местах. Страшные головы вылезали из воды одна за другой.

— Судя по всему, нам придется с боем пробивать себе дорогу, — промолвил Остроносик. Эти черти не дадут нам спокойно пройти через их селение. Ну, а если они хотят драться, то что ж, мы готовы. Зубы у меня наточены, — и он раскрыл рот, показывая свое грозное оружие. Глаза его стали жестокими и холодными.

— А может, нам удастся поладить с ними? — выразила надежду Копуша, бывшая миролюбивым зверьком.

— Попробуем, — сказала крыса.

— Послушай, Рогачка, — крикнула она одной из птиц. — Пойми же, что мы пришли не с тем, чтобы причинить вам зло. Просто путь наш к берегу проходит через ваши места. Успокойся же, будет тебе крякать!

Но птица даже, не взглянула на нее. Она продолжала испускать неприятные крики. Явно было, что наши путешественники не внушали ей доверия. На ее крик собиралось все больше и больше нырков, враждебно оглядывавших путников своими красными глазами.

Остроносик быстро составил план действий. Он решил, что только напав первыми, они смогут увеличить свои шансы на победу. За черепах он не боялся. Зная, что те не представляют никакой опасности, нырки не нападут на них. Зато все они обрушатся на него и на Скорохода. Еж не умеет хорошо плавать, и ему будет не легко отбивать атаки нырков, которые любят нападать снизу, подобно подводным лодкам.

Он строго-настрого запретил Скороходу прыгать в воду и приказал любой ценой удержаться на спине черепахи. В свою очередь, тетя дала ценный совет Копуше и успокоила ее, сказав, что ей не угрожает никакая опасность.

— Что бы там ни случилось, помните, что мы должны продвигаться вперед, — сказал Остроносик.

— Главная наша цель — проскочить через это чертово селение, которое мы не можем никак миновать, ибо, двигаясь в обход, мы подвергнем себя нападению щуки, чьи зубы в тысячу раз опаснее клювов этих дьявольских птиц. А теперь за мной, вперед! — добавил он. — Скорей, пока, не собрались все нырки.

Все четверо двинулись напрямик к птицам.

Увидев, что они плывут к их гнездам, нырки приготовились встретить атакующих, выстроившись в шеренгу, преградившую им путь.

— Не жалейте их, — предупредил Остроносик. — Кого схватите — крепко кусайте в шею. И берегитесь их клювов!

Прокричав свой боевой клич, водяная крыса ринулась в самый центр шеренги. Прямо против нее стоял один старый нырок. Испуганный стремительным нападением, он заколебался, не зная, на что решиться, и, чтобы уберечься от зубов Остроносика, попробовал было нырнуть в воду. Но в тот же миг крыса вскочила ему на спину и молниеносно вцепилась в его длинную шею. От него она кинулась к ближайшему нырку, однако тот юркнул в воду и напал на Остроносика снизу. Его тактика тотчас же была воспринята остальными нырками. Один за другим они стали нырять под него и атаковать снизу. Остроносик вертелся во все стороны, делал круги, пытаясь схватить кого-нибудь из своих преследователей. Однако они проявляли чертовскую прыткость.

Увидев, в каком положении очутилась крыса, Скороход крикнул ей, чтобы она встала на спину Желтушке.

Это оказалось спасительным средством. Черепаха была защищена своим панцирем, как броней. Кроме того, когда Остроносик вскочил ей на спину, нырки потеряли его из виду. Они продолжали искать его на воде и под водой. Однако, немного погодя, они открыли своего врага и дружно атаковали ежа и водяную крысу.

Скороход понял, что его испытанные колючки ничего не стоят в сравнении с клювами разъяренных птиц. Он только оборонялся, не пытаясь нападать. Тем временем, Остроносик расплачивался с нырками, нанося им быстрые и смелые удары. Со спины Желтушки он прыгал на кого-либо из атакующих и, крепко укусив его, возвращался на свой плавучий остров.

Обе черепахи продолжали настойчиво плыть вперед, не обращая внимания на бой. Они уже достигли селения нырков и сминали на своем пути их гнезда, в которых виднелись белые крупные яйца. Наконец, все четверо выбрались из селения. Бойкие птицы оставили их в покое лишь тогда, когда поняли, что никто не интересуется их яйцами, но все еще продолжали покрякивать, сгрудившись вокруг своих раненых товарищей.

— Еле ноги унесли, — весело проговорил Остроносик. — А теперь, прежде чем миновать гнезда цапель, которые куда свирепее этой саранчи, давайте отдохнем.

Четверо друзей забрались па глыбу ссохшейся грязи, покрытую высохшей травой и гнилыми стеблями тростника, отсюда до берега болота было уже совсем близко.

ЦАПЛИ

Солнце садилось, когда они снова тронулись.

Остроносик намазал свои раны грязью, чтобы остановить кровь. Настроенный как всегда воинственно, он и сейчас готовился к борьбе. По временам он лукаво прищуривал один глаз, словно обдумывая какую-нибудь хитрость.

Все были озабочены предстоящей встречей. Крыса рассказала им о повадках этих хитрых и злых птиц, чьи клювы были остры, как иглы. Ими цапли пытаются ослеплять своих противников.

Скорохода и Копушу охватывал все больший страх и желание поскорее выбраться из болота и ступить на твердую землю. Им надоели муки и злоключения.

— Плывите вон к тем, самым густым зарослям тростника! — распорядился Остроносик.

Углубившись в заросли желтого тростника, черепахи услышали голос водяной крысы, которая нарочно опередила их:

— Старик, ты спишь? Прости, что разбудили. — В гуще стеблей зашевелилась большая ржаво-серая птица с темно-коричневым крапом.

— Прошу обращаться ко мне с подобающим моему сану уважением! — послышался густой бас. — Что это значит — "старик", болван ты этакий!

— Извините, о великий вождь всех цапель, — учтиво произнес Остроносик. — Я думал, что вы глубоко заснули и не услышите меня. Вы же, насколько вижу, были заняты созерцанием своей бороды.

— Я созерцаю звезды, а не бороду, — строго проговорил бас. — Я — звездочет.

— Но как же вы видите звезды средь бела дня?

— Мой взор не чета твоему, — гордо ответил бас. — Хотя сейчас и день, я представляю себе, что ночь, и все вижу па небе. Но скажи-ка мне, куда это ты направился?

В это время обе черепахи, разбираемые любопытством и напуганные низким, глухим голосом вождя цапель, нерешительно приблизились к разговаривавшим.

Они и Скороход увидели перед собой страшную птицу, похожую на взъерошенного филина. Ее длинный и острый клюв, был презрительно загнут кверху, а под ним торчали длинные белые перья, образующие нечто вроде бороды, закапанной кофе. Желтые глаза этой головы, почти вобранной в огромное тело, словно у нее не было шеи, были прищурены, надменны и хитры, Птица стояла на коряге в самой гуще тростника

Водяная крыса знаком велела черепахам остановиться. Затем она ответила повелителю цапель:

— Мы, о великий звездочет, просим позволить нам пройти через ваше царство

— Мы? — изумился вождь — Почему ты говоришь «мы»?

— Говорю «мы», потому что со мной мои товарищи, — ответил Остроносик.

— Товарищи?.. Но где же они? Это ты не о своих ли жуликоватых братьях?

— Нет, черепахи мне не братья. Кроме них со мной путешествует и еж-Скороход.

— Какой еж? Говори толком! — строго произнес вождь.— А ну, пусть-ка мне представится этот господин.

Скороход был вынужден приблизиться и поклониться вождю.

Тот долго смотрел на него.

— Откуда ты идешь? — спросил он, несколько обеспокоенный колючим телом ежа.

Скороход рассказал ему историю с орлом. Вождь внимательно выслушал его.

— Не верю! — вскричал он, и голос его прозвучал, как рев. — Ты лжешь! Никто еще не уходил от орла. Он — властелин воздуха, равно как я — хозяин этого болота. Его власть безгранична.

Смешавшийся Скороход не знал, что сказать.

— Поверьте, он говорит правду, — вступилась тетя.

— Кто докажет, что видел их, когда они падали с неба? — вскричал вождь. — Вы хотите провести меня! Но я отлично знаю все ваши намерения, разбойники!

— Молчите, не перечьте ему! — шепнул им Остроносик.

Он смиренно опустил голову, подождал, пока уляжется гнев звездочета и льстиво заговорил:

— Мы, повелитель, хотим мирно пройти через ваши владения. А кроме того, у нас есть приятная для вас новость.

— Какая новость? — прорычал звездочет.

— Во время нашего путешествия мы открыли селение нырков, чьи гнезда полны рыбы и яиц. К тому же, у некоторых нырков уже вылупились птенцы, которые, как мы сами убедились, очень вкусны.

— А ты не лжешь? — воскликнул вождь.

Услышав эти слова, он тут же выпрямился и в миг преобразился. Тело его вдруг стало длинным и тонким, шея, которой у него никто и не предполагал, вытянулась вперед, как змея. От его царственного и надменного вида не осталось и следа. Вместо прежнего грозного и важного повелителя перед нашими приятелями стоял сейчас алчный и обжорливый старик — хитрый и вместе с тем исполненный злобы.

— Я говорю правду, — ответил Остроносик. — Это же могут подтвердить и мои товарищи.

Звездочет испытующе оглядел их.

— Где находятся их гнезда? — строго спросил он.

Остроносик с готовностью рассказал ему, сколько гнезд было на их пути, подробно описав при этом местоположение птичьего поселка. Однако он промолчал о схватке, а про рыбу солгал.

Старый вождь остался доволен.

— И все-таки, — сказал он, — несмотря на то, что вы сообщили мне такие важные вещи, я не могу вас пропустить через мое царство, но позволю его обойти.

И, не обращая более на них никакого внимания, он принял свою прежнюю величественную позу.

Скороход приготовился протестовать, но водяная крыса знаком остановила его.

Повелитель всех цапель спешил созвать племена. Закинув голову, он испустил такой сильный и страшный крик, что Копуша и Скороход замерли от страха. Такой же вопль они слышали вчера ночью.

Еще не заглох его рев, как тут же со всех сторон отозвались всевозможные голоса — одни — пискливые, другие — хриплые. Цапли одна за другой вылетали из окрестных зарослей тростника и собирались вокруг своего вождя. Среди них были и крупные серо-голубые, были и белоснежные с желтыми глазами и тонкими длинными перьями на затылке, очень красиво свисавшими им на спину, были и красноватые, маленькие и чрезвычайно беспокойные... Все возбужденно кричали. Радостная весть быстро облетела поселения цапель, большинство которых находилось в ветвях росших неподалеку ив.

Черепахам и Скороходу было непонятно, почему Остроносик выдал нырков. Они полагали, что он хочет угодить вождю.

Когда все цапли были в сборе, вождь повел их к селению нырков. Орда отлетела со страшным гвалтом.

Немного погодя, наши друзья услышали вопли нырков, которые отбивались, защищая своих детенышей. Не теряя времени, они продолжили свой путь. Только сейчас они поняли хитрость Остроносика: сообщив цаплям о том, где расположены гнезда нырков, он извлек двойную выгоду: принудил алчных и хищных цапель покинуть на время эти места и отомстил ныркам, которые причинили им столько зла.

Путешественники спокойно прошли через селения цапель и достигли топкого берега болота раньше, чем зашло солнце. На ивах были видны большие гнезда, сделанные из хвороста и стеблей камыша. Эго были гнезда особых цапель, называемых ночными. Из них высовывались безобразные головы птенцов с длинными шеями и жадно раскрытыми клювами.