ilya_simanovsky | По лесам, по болотам

ЭМИЛИЯН СТАНЕВ. ПО ЛEСАМ, ПО БОЛОТАМ

Перевод с болгарского Л. Жанова; иллюстрации проф. Илии Петрова

КОПУША И СКОРОХОД

Среди поля, в ложбинке, заросшей мелким кустарником и терном, скрывался еж — невелик собой, да и не так уж мал. Другом его была черепаха.

Ежа звали Скороходом, а черепаху — Копушей. Были они неразлучные друзья.

Днем спали в ложбинке, а вечером, лишь только солнце пряталось за гору, отправлялись на добычу.

Копуша любила кушать маленьких белых улиток и подгнившие плоды, а ее приятель Скороход был падок на полевых мышей, на ящериц и на виноград. Но больше всего любил он лягушатину.

Вечером Скороход просыпался первым и начинал торопить Копушу:

— Ну, поднимайся, пора и нам перекусить чем-нибудь!

— Вот уж мне нетерпеливый! — досадовала черепаха, большая охотница поспать да побездельничать.

Наконец, приятели выбирались из ложбинки. Тогда сороки, ночевавшие в ветвях диких груш, принимались смеяться над ними:

— Берегись, скороходы идут! — кричали они своими хриплыми голосами.

— Дорогу им! Дорогу им! — вторили сорокам перепела с ближайших полей. А дрозды, черные, как бесы, хихикали из зарослей вдоль ложбинки.

Скороход и Копуша притворялись, что не слышат насмешек, и изо всех сил спешили вперед, чтобы поскорее отойти от своих задиристых соседей.

Они всю ночь бродили по соседним виноградникам, рыскали по межам полей и обшаривали огороды у самого села. На рассвете, промокшие от росы, но сытые и довольные, возвращались они к себе в ложбинку и засыпали сладким сном, пригретые утренним солнцем.

Так жили наши ленивцы спокойно и в довольстве и, быть может, прожили бы так еще долгие годы, но крестьяне распахали в один прекрасный день ложбинку и выкорчевали терновник. С тех пор начались злоключения Копуши и Скорохода, которые и описаны в этой книге.

КРАСНОРОТАЯ

Они решили переселиться на высокую межу, заросшую густой желтоватой травой, не ведая про то, что это владения большой змеи с серо-пепельной чешуей, которую звали Красноротой, потому что рот ее изнутри был красным, как черепица.

Когда они пришли на межу, солнце только что взошло и на траве еще лежала роса. Копуша и Скороход, уставшие от ночных похождений, улеглись и тотчас же уснули. Межа понравилась им своей высокой, мягкой травой, укрывавшей их от глаз других животных и птиц. Но они удивились, что не встретили здесь какого-нибудь зайца или вероломную ласку, О существовании же Красноротой, которая сейчас спала в своей норе по другую сторону межи, они и не подозревали.

Красноротая не любила ранние утренние часы, не любила и росу, а предпочитала вылезать, когда сойдет роса и начнет припекать солнце. Тогда она медленно, как важная персона, выползала, свертывалась клубком и грела свое холодное тело, в котором текла еще более холодная кровь.

Согревшись, голодная Красноротая трогалась в путь и скользила вдоль межи, блестя на солнце. Обычно она направлялась к соседнему, засеянному просом полю, где росло несколько кустов, на которые садились воробьиные стаи.

Змея бесшумно подкрадывалась и поджидала, когда сядут воробьи. Тогда она устремляла острый взгляд своих стеклянных неподвижных глаз на ближайшего воробья и смотрела на него, не мигая.

Сначала воробей ежился и прижимал свои крылышки, а затем, словно опьяненный каким-то дурманом, в изнеможении падал на землю. Красноротая проглатывала его целиком и, не обращая внимания на тревожный писк его товарищей, засыпала на несколько часов. Потом она просыпалась, заслышав позвякиванье колокольцев стада коров и крики пастуха. Не раз тот гнался за нею, не раз запускал в нее своим тяжелым посохом. Но Красноротая умела бегать быстро, как стрела, грозно шипя при этом. Как-то она даже сама бросилась на пастуха, и тот чуть было не умер от страху.

В это утро змея была злой и голодной. Она, как обычно, погрелась на солнце и двинулась вдоль межи. В траве полз слизняк. Красноротая заметила eгo и решила поймать. Только взобралась она на межу, как наткнулась на Скорохода и Копушу.

Оба друга спали беспечным и глубоким сном.

Удивленная присутствием непрошенных гостей, змея сердито зашипела. Ее тонкий язык, раздвоенный наподобие рогатки, злобно метнулся вперед. С угрожающе поднятой головой она направилась к ежу. Тело ее собралось, а затем вдруг распрямилось с молниеносной быстротой. Скороходу был нанесен страшный удар. Он взвизгнул, и, подскочив, перекувыркнулся.

Ошеломленный еж не мог понять, с кем он имеет дело. Но, услышав шипение змеи и почувствовав, как ее зубы впиваются ему в морду, он свернулся в клубок и выпустил свои иглы. Тогда змея натянулась, как провод для того, чтобы уберечься от его колючек. Началась борьба не на жизнь, а на смерть. Оба врага катались в высокой траве, и оттуда слышались приглушенные взвизгивания Скорохода и злобное шипение Красноротой.

Разбуженная шумом, Копуша высунула голову из-под своего толстого панциря и долгое время безучастно взирала на бойцов. Наконец ее медленный и неповоротливый ум осознал тяжелое положение Скорохода. Привстав на своих кривых широких ногах, она двинулась на змею.

Красноротая совсем не ожидала этого внезапного нападения. Она оставила ежа и обратилась к черепахе. Но Копуша тут же юркнула под свой панцирь. Обманутая змея снова двинулась на ежа. Однако Скороходу удалось подняться на ноги. Защищенный своими иглами, словно щитом, он в свою очередь перешел в нападение. Тщетно пыталась Красноротая ужалить его куда-нибудь. Колючки оберегали его и делали неуязвимым. Змея видела налившиеся кровью глаза ежа. Она то и дело натыкалась на его иглы и, злобно шипя, отскакивала в сторону.

Вдруг еж сделал прыжок, и когда она отпрянула, чтобы уберечься от него, он ухватил ее за хвост. Красноротая изогнулась дугой и запищала от боли. Последним усилием ей удалось вырваться. Тело ее щелкнуло в воздухе, словно кнут, и сверкнуло на солнце. Еж не смог удержать ее и отлетел в сторону.

Почувствовав себя свободной, Красноротая пустилась наутек. Проворно изгибая свое длинное тело, она быстро достигла норы и вползла в нее.

ПОМОЩЬ МУРАВЬЕВ

Разгоряченный схваткой и недовольный тем, что ему не удалось убить змею, Скороход бегал вокруг норы Красноротой и придумывал, как бы заставить ее выползти наружу. Он пробовал разрыть землю, однако земля оказалась твердой, а змея была глубоко. Копуша ничем не могла ему помочь, и он бросил эту пустую затею.

— Я должен выкурить ее оттуда! — горячился он, грозно выпуская свои колючки. — Я ей покажу! Будет знать в другой раз, как нападать на спящих! На куски ее разорву! Я прикончу ее и раз навсегда избавлю от нее бедных воробьев! Но как, как мне ее выкурить из ее убежища?

Вдруг он остановился и хлопнул себя по лбу.

— Беги скорей к муравьям! — крикнул он Копуше, и, прежде чем она поняла, как ему могут помочь эти маленькие насекомые, Скороход сам помчался к муравейнику, находившемуся поблизости, меж корней старой груши. Копуша в недоумении последовала за ним.

Муравьи в это время были заняты делом. Они запасались на зиму, тащили к ходам муравейника всякие зерна, соломинки и семена.

У входа в их жилище стоял на страже большой черный муравей. У него были длинные усы и суровое лицо воина.

— Что вам нужно? — спросил он строгим голосом.

— Мы пришли к вам, как к своим друзьям,— сказал еж, — а не затем, чтобы украсть у вас ваши запасы.

— Что вам нужно? — вновь так же строго проговорил страж.

— Нам нужна ваша помощь для того, чтобы расправиться с одной большой змеей, — ответил Скороход. — Мы только что сражались с ней. Она напала на нас, когда мы спали вон на той меже.

— Змея? — воскликнул муравей. — Да ведь это была наверняка Красноротая, присвоившая себе нашу межу!

— Она ранена и лежит сейчас в своей норе, — продолжал еж. — Мы пришли к вам с просьбой помочь нам прикончить ее.

— Мы с радостью вам поможем! — воскликнул страж. И, обратившись к одному малюсенькому муравью, который тащил просяное зернышко, велел ему известить об этом муравейник.

Через несколько минут из-под корней дерева потянулись боевые ряды муравьев. Были высланы дозорные, чтобы разузнать, в каком положении находится змея. Скороход и Копуша шли медленным шагом позади последней колонны муравьев, чтобы не оскорбить воинскую честь насекомых.

Возвратившиеся дозорные сообщили, что Красноротая действительно ранена и лежит в своей норе. Тогда первые ряды муравьев ворвались в жилище змеи.

Скороход приготовился к встрече со своим врагом. Он занял такое положение, что Красноротая могла его заметить только при выходе из своего укрытия.

Когда муравьи вступили в темную и глубокую нору, змея лежала неподвижно в своем подземном логове. Ее окровавленное тело было свернуто кольцом. Из раны на конце хвоста сочилась кровь. Обессиленная борьбой, она не услышала тихой поступи насекомых. И только когда их зубы впились в ее раны, она поняла, какая страшная опасность грозит ей.

Злобно зашипев, змея ринулась к выходу. Но по всему протяжению норы двигались муравьиные ряды. Насекомые облепили ее. Красноротая корчилась от боли и быстро пробиралась к выходу. Когда ее плоская голова выглянула из укрытия, Скороход приник к траве и стал ждать, пока змея не выползет наружу. Тогда он набросился на нее. Красноротую прикончили без особого труда. Ее позвоночник был переломлен ежом, а тело почернело от облепивших его муравьев. Через несколько минут она была мертва.

НЕБЛАГОДАРНЫЕ СОСЕДИ

Весть о смерти змеи облетела всех обитателей поля. Сороки распространили ее по всей окрестности. Их болтовня привлекла внимание одного коршуна, который внезапно появился и унес остатки длинного тела Красноротой.

— Ну, теперь-то, я думаю, мы можем быть спокойны, — сказал еж своей подруге. — Никто не станет отрицать за нами права жить на этой меже.

Однако спустя два дня нагрянули перепела и поселились в траве.

Когда Скороход пошел с ними ругаться, они рассмеялись ему в лицо.

— Межа не принадлежит никому, — заявила самая старая перепелка. — Места тут хватит на всех нас. Мы ничем вам не помешаем.

— Дело не в том, кому принадлежит межа,— возразил Скороход, — а в том, что, где вы ни поселитесь, всюду беду накликаете. Мне не хочется иметь дело ни с охотничьими псами, ни с этой разбойницей-лисой, ни с разными там бандитами-ястребами. Вас много, а места тут очень мало. Ради вас самих советую вам покинуть межу и поскорее убраться отсюда.

Но перепела не имели намерения «убираться».

На следующий день явился и заяц. Он расположился в самом лучшем месте, под кустиком, который защищал его от солнца. Перепела сразу же подружились с ним. Чтобы прогнать его, Скороход применял всякие хитрости, но ничего не помогало. Тогда он решил напугать его. Когда заяц уснул, еж пробежал мимо него так стремительно, что испуганный пришелец вскочил как ужаленный.

— Что случилось, дружок? — спросил заяц, вытаращив глаза и двигая своими длинными ушами во все стороны.

— Не видишь, что ли? Охотники идут, — ответил Скороход.

— Охотники? Где они?

— Нет у меня времени показывать тебе их, раз ты настолько слеп, — проговорил еж и отошел.

Он полагал, что заяц убежит с перепугу, по просчитался. Долгоухий пришелец снова улегся калачиком под кустик и так съежился, что стал невидимым.

«Когда и в самом деле придут охотники, он станет жертвой своей собственной глупой хитрости, — подумал Скороход. — Вместо того, чтобы убежать в лес, он торчит здесь, и собаки охотников учуют его и выдадут своим хозяевам».

Через несколько дней межа, где собралось столько всякой дичи, начала привлекать внимание хищных птиц и зверей.

Сокол кружил высоко в небе, подстерегая перепелов. Ястребы спускались так низко, что крылья их касались травы. По ночам бродила вокруг куница, а одна ласка, гибкая и жестокая, напала среди белого дня на зайца, оставив на его шее страшные следы своих зубов. За два дня пропали три перепела.

Скороход и Копуша всегда старались помогать своим соседям в беде. Заслышав вопль старой перепелки, они сразу же спешили на выручку и прогоняли врага. Если бы не Скороход, заяц давно бы погиб, но вместо того, чтобы как-нибудь отблагодарить своего спасителя, он продолжал вести себя по-прежнему надменно.

— Вам надо уйти в поле, — каждый день убеждал соседей Скороход. — Чем дольше вы будете оставаться здесь, тем чаще будут нападать на вас звери. Мне уже надоело повторять вам одно и то же!

— А почему бы вам с горбуньей не убраться отсюда? — ответили оскорбленные перепела.

— Довольно вам кичиться своими заслугами и заботой о нас, — говорил заяц. — Должен вам заявить, что не нуждаюсь в вашей помощи. У меня хватит сил, чтобы самому справиться с врагами.

— Пойми же, что эти ястребы и соколы не из-за меня тут кружат, а из-за вас! — восклицал разгневанный Скороход.

— Это еще неизвестно, — возражали перепела.

Не в силах убедить их, еж выходил из себя и принимался гнать их с межи. Тогда налетали ястребы и хватали бестолковых птиц.

— Оставь их, разве ты не видишь, что, выгоняя их, готовишь им верную гибель! — умоляла его Копуша, у которой было мягкое сердце.

— Нет нам покоя и здесь, — качал головой Скороход. — Придется искать другое место.

Спустя несколько дней оба друга решили покинуть межу и перебраться на один непаханый участок, густо заросший сорняком. Но в день их переселения произошло нечто необыкновенное, что изменило их жизнь и обрекло на новые, еще более страшные мытарства.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВОЗДУХУ

За горой, что синела вдали на горизонте, жил большой горный орел. Его огромное гнездо находилось на высоком утесе.

Каждое утро орел поднимался высоко под облака, где описывал широкие и плавные круги. Так он оглядывал окрестность.

Однажды утром он заметил зайца, возвращавшегося с поля, видел, как тот нырнул под кустик, но не напал на него, так как был не очень голоден. А что касается перепелов, то орел не любил охотиться на них — для него это была мелкая добыча.

Он уже готовился повернуть к утесу, как вдруг заметил на меже что-то похожее на камень, побуревший от солнца и дождя.

Это была Копуша.

Черепаха спала рядом со Скороходом.

Орел вспомнил про своего орленка, которому он еще ни разу не приносил черепаху, и решил вернуться с гостинцем. Прежде чем дать орленку, он бросил бы ее сверху на скалы, чтобы разбить ее панцирь.

Паря в вышине над Копушей, орел, определив своим метким глазом расстояние и нацелившись на межу, прижал свои огромные крылья и камнем ринулся вниз, с шумом рассекая воздух.

Только Скороход проснулся от шума. Но покуда он сообразил, откуда идет этот шум, широкие черно-бурые крылья распростерлись над ним. Страшными когтями своих сильных лап хищник схватил спящую черепаху.

Скороход ухватился за Копушу и попытался вырвать ее из орлиных когтей, но в ту же минуту очутился в воздухе, высоко над межой. Могучие крылья орла подняли его, как перышко.

— Помогите! Помогите! — закричал он.

Пришло было ему на ум выпустить свою подругу и прыгнуть вниз, но было уже поздно. Орел летел высоко над полем, и межа виднелась внизу узкой желтоватой полоской.

Обомлев от испуга, Скороход зажмурил глаза и еще крепче ухватился за черепаху.

По равномерному и плавному полету орла оба поняли, что поднялись очень высоко и что сейчас птица направляется к своему гнезду.

Собравшись с духом, еж открыл глаза и посмотрел вниз. Поле осталось позади. Вдали едва угадывалось село, затерянное меж ивами, а речка блестела на солнце, как тонкая стальная струна. Орел был уже над горой. Под ним, как в пропасти, виднелись зеленые кудри леса и синеватые русла ущелий.

Через несколько минут они пролетели над самым высоким гребнем горного хребта. Впереди показались вершины другой, еще более высокой горной цепи. Там было гнездо орла. Между двумя горами простиралась длинная и узкая долина, прорезанная большой рекой. Где-то посреди этой долины тускло поблескивали зеленоватые воды огромного болота.

Когда орел пролетал над болотом, в голубом, позолоченном солнцем небе показалась еще одна большая птица, летевшая ему навстречу. Скороход и Копуша различили по размаху крыльев другого орла. Он отличался от их похитителя своим белесовато-серым цветом и тем, что под клювом у него висели, наподобие бороды, пучки мягких, похожих на шерсть, перьев. Кроме того, крылья его были длиннее и заостреннее.

Их похититель ускорил свой полет. Темно-коричневые перья на его шее вздыбились и стали походить на стрелы. Было ясно, что орел-бородач готовится напасть на него. Горный орел попытался подняться еще выше, но ему мешала его ноша. Бородач настиг своего врага и налетел на него, как метеор.

Завязался бой. Оба противника издали пронзительные крики, заставившие пленников замереть от страха.

Когти горного орла — самое грозное его оружие — были заняты. Для того, чтобы можно было успешно обороняться, он выпустил свою добычу.

Скороход и Копуша камнем полетели вниз. Воздух свистел у них в ушах. Над ними слышались крики сражавшихся орлов.

Приятели держались друг за дружку, оцепенев от страха, не в состоянии ни мыслить, ни говорить.

— Ой-ой-ой! — кричала черепаха и болтала кривыми ногами, словно искала опоры в воздухе.

— А-а-а! — выл еж, крепко обхватив ее панцирь. Со страшной скоростью неслись они вниз, где поблескивало что-то большое и гладкое... Раздался оглушительный всплеск, и друзей быстро окутал мрак и холод...

Они упали в болото...

НЕЗНАКОМАЯ ТЕТЯ

Тяжелая Копуша после падения камнем пошла ко дну. Ошеломленная сильным ударом, она пролежала там несколько секунд в тине. Но холодная вода скоро привела ее в чувство. Черепаха заработала своими широкими ногами, словно лопастями, и вскоре очутилась на поверхности.

Скороходу, который не умел хорошо плавать, с большим трудом удалось выбраться на поверхность. Испуганный и грязный, он барахтался посреди болота.

Копуша поспешила к нему на помощь. Она велела ему усесться ей на спину и подплыла с ним к кочке, выступавшей островком над поверхностью.

Приятели были спасены. Они стояли на кочке и испуганно оглядывали неподвижную, густо заросшую осокой, зеленоватую ширь с торчащим кое-где тростником. В воздухе стоял острый запах гнили и какой-то особой травы. Вдали виднелись склонившиеся над водой ивы. Казалось, что здесь не обитает ни одно живое существо.

Скороход и Копуша не смели спокойно осмотреться вокруг. Над ними в вышине все еще продолжали схватку орлы, и оттуда доносились их воинственные крики. Друзья боялись, что хищники могут их заметить и снова поднять к облакам. Наконец, орлы отлетели вдаль, к утесам горы.

— Как же быть теперь? Как нам выбраться из этой воды? — проговорил со вздохом еж, который никогда раньше не видал болота.

— Залезешь ко мне на спину, и высадимся на твердую землю, — ответила Копуша.

— Но куда мы отправимся? Кто нам укажет, как выбраться из болота? Как видишь, оно необитаемо.

— Смотри, кажется что-то плывет, — сказала черепаха.

Действительно, к ним плыло какое-то животное. Его длинное тело едва виднелось под водой. Оно было похоже на мышь и плыло прямо на кочку. Приблизившись, животное высунуло из воды свою острую мордочку. Оно было крупнее обыкновенной мыши и, если судить по выражению его хитрых и колючих глаз, могло оказаться опасным врагом. Скороход ощутил невольный страх при виде этого странного водяного зверя.

— Ба! — изумилось животное, заметив наших приятелей.

Острые иглы ежа заставили его отпрянуть... С другой стороны, незнакомого зверька поразило присутствие здесь таких странных существ.

Поморгав своими маленькими хитрыми глазками, животное приблизилось к Копуше и весело отряхнулось от воды. Его шерстка была гладкой и чистой.

— Не приходитесь ли вы какой-нибудь родственницей моей приятельнице Желтушке? — спросило оно. Черепаха растерянно смотрела на него, словно не понимая, что ей говорят. — И вы мне тоже знакомы, — прибавило страшное животное, обращаясь к ежу.

— Мы попали сюда совсем случайно, — сказал Скороход. — Откуда же вам знать нас? Меня зовут Скороходом. Мы только что вырвались из когтей орла...

— Орла? — ухмыльнулось животное. — Что-то мне не верится, но допустим, что это так. Разрешите представиться — Остроносик, водяная крыса.

— Ага, вы из рода сусликов и полевых мышей! — весело воскликнул Скороход.

— Это мои хорошие знакомые. А вы — еж, который живет в поле... Дурная слава ходит о вас, — усмехнулась водяная крыса. — Там у меня много родичей: и суслики, и мыши, и хомяки, и даже белки в лесу — все мне родственники, кто близкий, кто дальний. Все они грызуны, и у всех очень острые резцы... Мыши, например, весьма дурно о вас отзывались, — добавил Остроносик.

— М-да, конечно, — неохотно согласился Скороход.

— Слыхала я, что вы не прочь полакомиться их мясом, — сказала водяная крыса.

— Они ведь... такие пакостники, — попробовал защититься Скороход.

— Не стоит оправдываться, — прервал его Остроносик. — Стало быть, вы не знаете, что тут живет ваша тетя Желтушка? — обратился он к черепахе.

— Моя тетя? Насколько я знаю, у меня нет тети.

— Ба! Стыдно не знать своих родственников, — заметила водяная крыса.

— Уть-уть, ути-ути, — послышались какие-то голоса из зарослей тростника, стоявших в стороне желтой стеной.

Скороход и Копуша испуганно переглянулись.

— Это кряквы — дикие утки, — успокоил их Остроносик. — С утра о чем-то болтают.

— Разве живут тут дикие утки? — осведомился еж.

— Их сколько угодно здесь, и самых различных видов. Есть крупные, похожие на домашних, которых называют мартовскими купальщицами, они прилетают с юга обычно к марту; есть и совсем маленькие, как голуби. Это чирки. Но все они очень хитрые и хорошо умеют прятать свои яйца. Вот сегодня я долго искал их на том берегу и ничего не мог найти. Как видите, я тоже не выдаю себя за святого. Очень люблю яйца, особенно свежие, — проговорил Остроносик.

Внезапно послышалось мягкое и звучное посвистывание. По стоячей воде скользнула тень.

Крыса в испуге нырнула и в миг исчезла под водой. Над болотом кружила большая серокоричневая птица. Она жалобно кричала, словно жалуясь на что-то. Заметив приятелей, птица опустилась, чтобы рассмотреть их получше. Затем отлетела к берегу и стала кружить над зарослями тростника.

— Не ждет нас ничего хорошего, — грустно промолвил Скороход. — Не скоро кончатся наши мытарства.

Оба продолжали неподвижно стоять на своем маленьком островке, не зная, что предпринять.

Солнце шло к закату. Вечер мог застать их посреди болота и, кто знает, какие еще злоключения обрушить на их голову.

Они с беспокойством прислушивались к различным голосам, которые доносились из тростника. Над их головами пронеслись дикие утки. Потом пролетели какие-то необыкновенные птицы с длинными ногами и длинными клювами.

— Попробуем доплыть до берега, — предложила Копуша, которая не боялась воды. Но Скороход не решался. Он предлагал выждать еще немножко. Быть может, вернется Остроносик.

Вдруг вода возле них забурлила. На поверхности показалось нечто вроде змеиной головы, а за ней последовало широкое, в желтых пятнах, тело черепахи.

Пораженная Копуша со страхом взирала на это, подобное ей существо. Скороход в изумлении отступил на шаг.

В ту же минуту возле гостьи появилась голова Остроносика.

— Ваша тетя, — весело представил он.

— Я, действительно, никогда не видела тебя, — заговорила певучим и ласковым голосом тетя, — но много слышала о тебе, и мне всегда хотелось увидеться со своей племянницей.

Копуша очень смутилась.

— Моя мама никогда не говорила мне про вас, — вымолвила она. — Должно быть, забыла, что у меня есть тетя.

— Мы, черепахи, живем долго, но память у нас короткая, — усмехнулась тетя, приближаясь к Копуше. Обе черепахи прикоснулись мордочками, как бы целуясь...

— Но кто это с тобой ? — спросила Желтушка и взглянула на ежа. — Какое неприятное создание!

Скороход, и без того неказистый, сейчас к тому же был весь в тине и выглядел совсем жалким.

Копуша представила своего друга тете.

— У меня нет постоянного жилища в болоте, ибо я провожу большую часть времени в воде. Но все же я приму вас как гостей.

— Было бы лучше, если бы вы нам сказали, как выбраться отсюда, — промолвил в ответ Скороход, которому не понравилась тетя.

— Поздно уже трогаться в путь, — сказал Остроносик. — Через несколько часов стемнеет. Лучше всего вам переночевать у нас, а завтра мы покажем вам дорогу.

— Разумеется, — подтвердила тетя. — Итак, за мной. Не стоит попусту тратить время.

Скороход снова оседлал Копушу, а Остроносик и тетя плыли рядом и время от времени подтрунивали над ним.

Водяная черепаха повела их к поросшей травой узкой полоске земли, которая виднелась неподалеку. Там она им показала сухой уголок, где можно было переночевать.

— Подать вам на ужин у меня нечего, — сказала она. — Моя пища находится в воде. Но Остроносик позаботится.

Крыса, которая жила здесь поблизости, отправилась за съестными припасами в свой тайный склад, приготовленный на зиму.

Гости успокоились и приготовились к ночлегу.

Скороход попробовал перед этим поймать какую-нибудь лягушку.

Так как охота производилась по ночам, Остроносик и Желтушка оставили гостей и нырнули в
воду.

Сумерки сгущались. Звезды начали отражаться в зеленоватой воде болота. Воздух пронизывало кваканье лягушек, а из зарослей тростника доносились всевозможные голоса. Одни были пискливыми и молящими, другие напоминали поросячий визг, третьи были нежными и приятными. Скороход выпустил свои иглы и насторожился, готовый к бою.

Вдруг со стороны тростника послышался страшный рев, словно там взревело какое-то чудовище. В ответ раздался пискливый звук, похожий на человеческий смех...

Оба приятеля прижались друг к дружке и в ужасе внимали страшным голосам, разносившимся над болотом.