![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ilya_simanovskyСильнейшее литературное впечатление последнего времени – воспоминания Льва Копелева «Хранить вечно» и «Утоли моя печали». Несмотря на тяжесть материала (война, суды, тюрьмы) эти толстые книги я проглотил на одном дыхании – как детектив.
Каждый, читавший «В круге первом», знает, что посадили Копелева (в романе он – Рубин) «за сочувствие к противнику». Поводом для ареста стало его возмущение грабежами и насилием над гражданскими немцами при входе советских войск в Восточную Пруссию. Затем была череда судов, лагерей, тюрем, шарашек. Исключительная память, знание языков, общительность помогли Копелеву описать десятки людей, встреченных им на этом пути. Русских и немцев, власовцев и пленных, уголовников и политических, стукачей и белогвардейцев. В разговорах с ними – живая история двадцатого века. Некоторые места читать страшно и горько (глава про Пруссию меня глубоко поразила), другие эпизоды трогательны и даже смешны.
Копелев фиксирует свой невеселый опыт подробно, будто пишет в тот же день – и тем интересней читать, - эффект полного погружения. Он предельно откровенен, не ханжа и не пытается хорошо выглядеть. Честно пишет, когда трусил или был глуп. Пишет даже про свои лагерные романы. Главы о его работе лагерным лекарем хочется выделить в отдельную повесть - причудливую реинкарнацию булгаковских «Записок юного врача» в другом измерении.
Из части про шарашку («Утоли моя печали») я с удивлением узнал, что вся история со звонком дипломата в американское посольство – документальная правда. Зато линия Нержина дальше всего от судьбы настоящего АИС. Например, из шарашки в лагерь его перевели не за отказ работать над проектом (работал – и очень успешно), а за критику проектов начальства.
Истовый коммунист Копелев прошел длинный мучительный путь разочарования пока не «убедился, что уже не способен шагать ни в каком строю». Поучительно и, увы, снова актуально читать о том, какие конструкции может строить для самого себя умный и совестливый человек, чтобы находить оправдания злу, отлично зная, что это зло, понимая всю окружающую его ложь. «Историческая необходимость»,«оправданность конечной цели»... Удивительный человек – он называл свою судьбу счастливой. Потому что участвовал в одних преступлениях (в тридцатые помогал отнимать хлеб у крестьян), но тюрьмой был избавлен от соучастия в других. Потому что все-таки прозрел. И успел еще многое сделать. Страстный, неординарный, неудобный. После реабилитации он помогал диссидентам, снова стал опальным, был лишен советского гражданства.
В Кельне, где Копелев прожил остаток жизни, его – германиста и гуманиста – почти боготворили. Узнавали на улицах, приглашали на телевидение, считали своим. Недавно там появилась улица его имени. А у нас… Если Советский Cоюз его отверг и с ним воевал, то новая Россия им просто не заинтересовалась. Приехал один раз в девяностых, получил предложение издаваться за свой счет, отказался и уехал навсегда. Не нужен, значит не нужен.
А мне вот кажется, что тот, кому книги Льва Копелева покажутся скучными, совсем не интересуется ни людьми, ни историей страны, в которой он живет.
------
"Хранить вечно" и "Утоли моя печали" можно скачать, например, здесь и здесь
Каждый, читавший «В круге первом», знает, что посадили Копелева (в романе он – Рубин) «за сочувствие к противнику». Поводом для ареста стало его возмущение грабежами и насилием над гражданскими немцами при входе советских войск в Восточную Пруссию. Затем была череда судов, лагерей, тюрем, шарашек. Исключительная память, знание языков, общительность помогли Копелеву описать десятки людей, встреченных им на этом пути. Русских и немцев, власовцев и пленных, уголовников и политических, стукачей и белогвардейцев. В разговорах с ними – живая история двадцатого века. Некоторые места читать страшно и горько (глава про Пруссию меня глубоко поразила), другие эпизоды трогательны и даже смешны.
Из части про шарашку («Утоли моя печали») я с удивлением узнал, что вся история со звонком дипломата в американское посольство – документальная правда. Зато линия Нержина дальше всего от судьбы настоящего АИС. Например, из шарашки в лагерь его перевели не за отказ работать над проектом (работал – и очень успешно), а за критику проектов начальства.
Истовый коммунист Копелев прошел длинный мучительный путь разочарования пока не «убедился, что уже не способен шагать ни в каком строю». Поучительно и, увы, снова актуально читать о том, какие конструкции может строить для самого себя умный и совестливый человек, чтобы находить оправдания злу, отлично зная, что это зло, понимая всю окружающую его ложь. «Историческая необходимость»,«оправданность конечной цели»... Удивительный человек – он называл свою судьбу счастливой. Потому что участвовал в одних преступлениях (в тридцатые помогал отнимать хлеб у крестьян), но тюрьмой был избавлен от соучастия в других. Потому что все-таки прозрел. И успел еще многое сделать. Страстный, неординарный, неудобный. После реабилитации он помогал диссидентам, снова стал опальным, был лишен советского гражданства.
В Кельне, где Копелев прожил остаток жизни, его – германиста и гуманиста – почти боготворили. Узнавали на улицах, приглашали на телевидение, считали своим. Недавно там появилась улица его имени. А у нас… Если Советский Cоюз его отверг и с ним воевал, то новая Россия им просто не заинтересовалась. Приехал один раз в девяностых, получил предложение издаваться за свой счет, отказался и уехал навсегда. Не нужен, значит не нужен.
А мне вот кажется, что тот, кому книги Льва Копелева покажутся скучными, совсем не интересуется ни людьми, ни историей страны, в которой он живет.
------
"Хранить вечно" и "Утоли моя печали" можно скачать, например, здесь и здесь
