...

[ilya_simanovsky]

Посмотрел документальный фильм Павла Павликовски "Москва-Петушки", снятый при жизни Ерофеева. Ужасно. Весь фильм показываются алкаши - у винного, на Курском, еще где-то, распитие водяры из горла, репортаж из Кащенки, где лежал писатель, голые тела в вытрезвителе - все снято подробно, с интересом. Под этот видеоряд - чтение поэмы. И главное - сам Венедикт Ерофеев - опухший, небритый, больной, изувеченный алкоголизмом и раком. Камера с интересом снимает, как он похмеляется, впихивает в себя рюмку зелья, видно как ему плохо. Это же интимно, это некрасиво, за этим унизительно подглядывать. Зачем это было снимать? Да и разве это вот дерьмище, депрессуха, ужас - и есть поэма "Москва-Петушки"? Далась вам эта водка!

Да, из фильма можно наковырять кое-какие интересные кадры от которых не стыдно. Рассказы Игоря Авдиева и Вадима Тихонова, Ерофеев, пришедший к вечеру в порядок.

Но вот он грустный на собственном дне рождения - весь в себе среди преувеличенного, какого-то неуместного шума и веселья, а вот он утомленно отмахивается от камеры, следящей за ним на премьере спектакля - "оставьте мою душу в покое". Да оставьте же, в самом деле. И мучительный взгляд в других кадрах.

"Подобное выражение глаз бывает у безнадежных раковых больных" (Василий Гроссман, "Жизнь и судьба")

"...не желая плакать - заплакал" (Москва-Петушки)