В конце восьмидесятых близкие друзья родителей уехали за рубеж и у нас в доме стали появляться подарки, присылаемые "оттуда". На всю жизнь я запомнил зубную пасту с мятным вкусом – волшебную – прозрачно-зеленую с искрой, так отличавшуюся от белого кислого "Жемчуга". Никакого культа "заграницы" в семье не было, но любая вещь, не похожая на скучные советские аналоги, и при этом заведомо редкая (обычно существовавшая в единственном экземпляре), обладала в моих детских глазах большой ценностью. Поэтому однажды я взял банку из-под лимонных долек, написал на ней фломастером "РАЗНОЕ ЗАГРАНИЧНОЕ" и положил туда первый умыкнутый трофей - красивую обертку от мыла.
В стране советских взрослых обертки от мыла не коллекционировали (хотя у некоторых я потом видел коллекции пустых пивных банок), но твердо знали – любой предмет "оттуда" лучше аналогичного советского дерьма (если аналог вообще был). Никакая идеология с этим "низкопоклонством" ничего поделать не могла, и когда государственный колосс зашатался, его с удовольствием подтолкнули.
Сегодня я смотрю на этот наметившийся вектор "поддержки нашего производителя" и думаю словами зэка Гурина из довлатовской "Зоны":
Вегной догогой идете, товагищи гецидивисты!
В стране советских взрослых обертки от мыла не коллекционировали (хотя у некоторых я потом видел коллекции пустых пивных банок), но твердо знали – любой предмет "оттуда" лучше аналогичного советского дерьма (если аналог вообще был). Никакая идеология с этим "низкопоклонством" ничего поделать не могла, и когда государственный колосс зашатался, его с удовольствием подтолкнули.
Сегодня я смотрю на этот наметившийся вектор "поддержки нашего производителя" и думаю словами зэка Гурина из довлатовской "Зоны":
Вегной догогой идете, товагищи гецидивисты!