Про "Мартиролог"
Oct. 29th, 2008 01:22 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ilya_simanovskyИтак, я дочитал «Мартиролог» и есть кое что сказать по-поводу. Ранее я уже высказывал некоторые соображения, вызванные публикацией в «Литературной газете» «выбранных мест» из этого дневника. Цитировать сами эти отрывки уже не буду, т.к. процитировано было уже, кажется, всеми и найти не составит труда. Теперь я уже могу говорить на эту тему, как "Пастернака читавший".
Во-первых, моя уверенность в том, что «Мартиролог» не предназначался А.А.Т. для публикации, возросла многократно. Он представляет собой записи исключительно личного характера, явно не предназначенные для чужих глаз. Да, есть и размышления и цитаты, которые, возможно предполагалась потом напечатать, или использовать в каких-то статьях или даже автобиографической книге. Их немало, однако, намного больше записей, которые не показал бы посторонним глазам даже ярый эксгибиционист, коим А.А.Т. не являлся. Подробные описания болезней (своих, жены и детей), списки лекарств которые надо купить, порой очень раздраженные «лытдыбры» на тему прошедшего дня и т.д. и т.п.
Более того, думаю, что дневник не предназначался даже для глаз жены – про нее там тоже встречается нелицеприятные записи. Да и, например, отзывы вроде «шведы ленивы» или «Смоктуновский – темен, как лес» вряд ли лелеялись Тарковским для внезапного опубликования (даже после смерти). В то что свои дрязги с советским киноначальством он бы с легкой душой вынес на всеобщее обозрение, я как раз охотно верю, но прослыть мизантропом и давать почву для скандалов и обид... Верится слабо.
Во-вторых, само название «Мартиролог» (перечень страданий), плюс наполненность негативом, говорит о многом. Учтем еще, что многие положительные отзывы на творчество друзей и коллег, сделанные Тарковским в те годы, в дневник не вошли. Например, уже цитировавшийся мной очень высокий отзыв на «Двадцать дней без войны», который Тарковский включил в свою лекцию «Сценарий». Это было сделано как раз в годы, когда «Мартиролог» уже вовсю велся и по словам Тарковского видно, что фильм произвел на него сильное впечатление (а это бывало нечасто). Однако же в тот день, когда Тарковский смотрел этот фильм (ну, или в один из следующих дней, если конкретно в тот день он не вел дневника), никаких записей в «Мартирологе» не появилось. Или его размышления о творчестве Высоцкого (где Тарковский называет его гением, но критикует записи с оркестром), которые были зафиксированы в ответах на вопросы на одной из встреч с читателями. Понятно, что А.А.Т. ценил творчество друга по Большому Каретному и следил за ним. Однако же в «Мартирологе» об этом ни слова, лишь запись о смерти Высоцкого. Все это позволяет мне сделать вывод, что данные отзывы и впечатления не были предназначены для этого дневника. Для них существовали его статьи, интервью, лекции и пр. – и не имело смысла дублировать их в «Мартирологе», в который записывалось, видимо, лишь то, чем делиться на публике Тарковский не хотел.
И еще один важный момент: «Мартиролог» был начат уже после мытарств с «Рублевым» (1970 г. – работа над «Солярисом»), до этого потребности в нем не возникало. Все знакомые с биографией Тарковского и с судьбой «Страстей по Андрею», в курсе. После громкого успеха «Иванова детства» (первый же фильм – золотой лев в Берлине, восхищенная статья Сартра, триумфальная поездка за рубеж) был мучительно трудный «Рублев», с которым все сразу пошло плохо – многочисленные идиотские замечания, перекройка фильма, новые замечания, без которых выпуск был невозможен, указ «сверху» о вредности фильма. Про фильм говорит вся Европа, однако же в СССР его кладут на полку и препятствуют отправке на конкурс Каннского фестиваля, где при закрытом показе зал аплодировал стоя и практически все прочили "Золотую Ветвь" и определяли словом «шедевр».
Малая, но весьма впечатляющая подборка, приведена в статье «Дело об Андрее» («Андрей Тарковский. Архивы, документы, воспоминания» П. Волкова, 2002). Ромм и многие другие боялись, что это все сломает Тарковского не только, как художника, но и физически (еще бы), что и зафиксировано в приведенной там в стенограмме заседания Бюро художественного совета киностудии от 31 мая 1967 г.: «Мы упрекаем его, что он нехорошо себя ведет, что он никуда не появляется, не отвечает и т.д. Тарковский вел себя идеальнейшим образом в течение довольно долгого времени. Он являлся куда угодно, прошел десятки кругов. Его буквально уходили, так что пришлось положить его в больницу. Человеку 34 года, а он – развалина. Возможно это? По-моему, тоже невозможно». Вообще это очень любопытный документ, если его нет в сети, я могу выложить полностью.
Тарковский не сломался – не пошел на уступки по фильму и продолжил снимать (следующий фильм «Солярис» - через восемь (!) лет после «Рублева». И не потому что он долго снимался). Однако, история с «Рублевым» явно не прибавила ему человеколюбия и во многом, видимо, вызвала все те резкие, а порой и явно несправедливые суждения, которыми полон «Мартиролог». К сожалению, порой это правда похоже на нечто близкое паранойе – А.А.Т. постоянно подозревает заговоры против себя, всеобщую зависть и умышленные препоны. В этом, порой, была и правда, однако, конечно, не в такой преувеличенной степени. Но до "Рублева" «Мартиролог» был ему не нужен, мучеником он себя не чувствовал и потребности в "перечне страданий" не появлялось. Мне кажется даже на фотографиях эта перемена довольно отчетливо заметна – на «дорублевских» фотографиях А.А.Т. в основном либо задумчив, либо широко улыбается, на «послерублевских» - преобладает хмурое и усталое выражение лица.
Итак, резюмирую: по моим впечатлениям главной функцией этого очень личного дневника, не предназначавшегося для публикации, было срывать все отрицательные эмоции на бумаге, чтобы не выплескивать их в жизни. Таким образом, все охи и возмущения по-поводу злого и несправедливого А.А.Т., становятся сразу бессмысленными – читая документ, на котором практически прямым текстом написано «Дневник для срыва эмоций», как-то глупо тыкать в него пальцем и кричать «глядите, сколько злобы!». Да простят меня за это сравнение, но по-моему это все равно что развернуть чужой носовой платок и возмущаться: «Сопли! Плевки! Пятна!»
В следующем посте, пожалуй, продолжу тему и в противовес «негативным» цитатам из «Мартиролога», которыми всех уже накормили до отвала, постараюсь набрать «позитивные», которых там тоже, даже несмотря на «неформат», достаточно.
Во-первых, моя уверенность в том, что «Мартиролог» не предназначался А.А.Т. для публикации, возросла многократно. Он представляет собой записи исключительно личного характера, явно не предназначенные для чужих глаз. Да, есть и размышления и цитаты, которые, возможно предполагалась потом напечатать, или использовать в каких-то статьях или даже автобиографической книге. Их немало, однако, намного больше записей, которые не показал бы посторонним глазам даже ярый эксгибиционист, коим А.А.Т. не являлся. Подробные описания болезней (своих, жены и детей), списки лекарств которые надо купить, порой очень раздраженные «лытдыбры» на тему прошедшего дня и т.д. и т.п.
Более того, думаю, что дневник не предназначался даже для глаз жены – про нее там тоже встречается нелицеприятные записи. Да и, например, отзывы вроде «шведы ленивы» или «Смоктуновский – темен, как лес» вряд ли лелеялись Тарковским для внезапного опубликования (даже после смерти). В то что свои дрязги с советским киноначальством он бы с легкой душой вынес на всеобщее обозрение, я как раз охотно верю, но прослыть мизантропом и давать почву для скандалов и обид... Верится слабо.
Во-вторых, само название «Мартиролог» (перечень страданий), плюс наполненность негативом, говорит о многом. Учтем еще, что многие положительные отзывы на творчество друзей и коллег, сделанные Тарковским в те годы, в дневник не вошли. Например, уже цитировавшийся мной очень высокий отзыв на «Двадцать дней без войны», который Тарковский включил в свою лекцию «Сценарий». Это было сделано как раз в годы, когда «Мартиролог» уже вовсю велся и по словам Тарковского видно, что фильм произвел на него сильное впечатление (а это бывало нечасто). Однако же в тот день, когда Тарковский смотрел этот фильм (ну, или в один из следующих дней, если конкретно в тот день он не вел дневника), никаких записей в «Мартирологе» не появилось. Или его размышления о творчестве Высоцкого (где Тарковский называет его гением, но критикует записи с оркестром), которые были зафиксированы в ответах на вопросы на одной из встреч с читателями. Понятно, что А.А.Т. ценил творчество друга по Большому Каретному и следил за ним. Однако же в «Мартирологе» об этом ни слова, лишь запись о смерти Высоцкого. Все это позволяет мне сделать вывод, что данные отзывы и впечатления не были предназначены для этого дневника. Для них существовали его статьи, интервью, лекции и пр. – и не имело смысла дублировать их в «Мартирологе», в который записывалось, видимо, лишь то, чем делиться на публике Тарковский не хотел.
И еще один важный момент: «Мартиролог» был начат уже после мытарств с «Рублевым» (1970 г. – работа над «Солярисом»), до этого потребности в нем не возникало. Все знакомые с биографией Тарковского и с судьбой «Страстей по Андрею», в курсе. После громкого успеха «Иванова детства» (первый же фильм – золотой лев в Берлине, восхищенная статья Сартра, триумфальная поездка за рубеж) был мучительно трудный «Рублев», с которым все сразу пошло плохо – многочисленные идиотские замечания, перекройка фильма, новые замечания, без которых выпуск был невозможен, указ «сверху» о вредности фильма. Про фильм говорит вся Европа, однако же в СССР его кладут на полку и препятствуют отправке на конкурс Каннского фестиваля, где при закрытом показе зал аплодировал стоя и практически все прочили "Золотую Ветвь" и определяли словом «шедевр».
Малая, но весьма впечатляющая подборка, приведена в статье «Дело об Андрее» («Андрей Тарковский. Архивы, документы, воспоминания» П. Волкова, 2002). Ромм и многие другие боялись, что это все сломает Тарковского не только, как художника, но и физически (еще бы), что и зафиксировано в приведенной там в стенограмме заседания Бюро художественного совета киностудии от 31 мая 1967 г.: «Мы упрекаем его, что он нехорошо себя ведет, что он никуда не появляется, не отвечает и т.д. Тарковский вел себя идеальнейшим образом в течение довольно долгого времени. Он являлся куда угодно, прошел десятки кругов. Его буквально уходили, так что пришлось положить его в больницу. Человеку 34 года, а он – развалина. Возможно это? По-моему, тоже невозможно». Вообще это очень любопытный документ, если его нет в сети, я могу выложить полностью.
Тарковский не сломался – не пошел на уступки по фильму и продолжил снимать (следующий фильм «Солярис» - через восемь (!) лет после «Рублева». И не потому что он долго снимался). Однако, история с «Рублевым» явно не прибавила ему человеколюбия и во многом, видимо, вызвала все те резкие, а порой и явно несправедливые суждения, которыми полон «Мартиролог». К сожалению, порой это правда похоже на нечто близкое паранойе – А.А.Т. постоянно подозревает заговоры против себя, всеобщую зависть и умышленные препоны. В этом, порой, была и правда, однако, конечно, не в такой преувеличенной степени. Но до "Рублева" «Мартиролог» был ему не нужен, мучеником он себя не чувствовал и потребности в "перечне страданий" не появлялось. Мне кажется даже на фотографиях эта перемена довольно отчетливо заметна – на «дорублевских» фотографиях А.А.Т. в основном либо задумчив, либо широко улыбается, на «послерублевских» - преобладает хмурое и усталое выражение лица.
Итак, резюмирую: по моим впечатлениям главной функцией этого очень личного дневника, не предназначавшегося для публикации, было срывать все отрицательные эмоции на бумаге, чтобы не выплескивать их в жизни. Таким образом, все охи и возмущения по-поводу злого и несправедливого А.А.Т., становятся сразу бессмысленными – читая документ, на котором практически прямым текстом написано «Дневник для срыва эмоций», как-то глупо тыкать в него пальцем и кричать «глядите, сколько злобы!». Да простят меня за это сравнение, но по-моему это все равно что развернуть чужой носовой платок и возмущаться: «Сопли! Плевки! Пятна!»
В следующем посте, пожалуй, продолжу тему и в противовес «негативным» цитатам из «Мартиролога», которыми всех уже накормили до отвала, постараюсь набрать «позитивные», которых там тоже, даже несмотря на «неформат», достаточно.
